Сен
2
Регулирование финансовых инноваций
В рубрике Новости
Инновационные финансовые инструменты – что это? Одни считают, что это механизм снижения рисков и получения высокой доходности за счет успешной диверсификации. А другие уверены, что это категория активов, подверженная высокой турбулентности. Пожалуй, ипотечный кризис в США в корне изменил отношение мирового сообщества к производным и, скорее всего, притормозит развитие финансовые инноваций.
Развитые страны Запада пережили полвека финансовой стабильности, и это внушило им чувство безопасности. Со времен Адама Смита устойчивость рынков основывалась на принципе «услуга за услугу» - регулирование в обмен на свободу проведения финансовых операций. Государство предоставляет систему страхования вкладов и выступает в роли кредитора последней инстанции для банков, взамен банки принимают регулирование. От рынков ценных бумаг требуют раскрытия информации и прозрачности в обмен на организованность процесса и гарантии выполнения сделок.
В 1980-х годах на Западе мы наблюдали стремительный процесс финансового дерегулирования. Ожидалось, что в результате появятся новые финансовые инновации, которые расширят доступ к кредиту, обеспечат большую диверсификацию портфеля ценных бумаг и лучшее распределение риска. Сторонники либерализации утверждали, что контроль и регулирование будут только помехой, потому что правительства все равно не смогут вовремя отреагировать на все изменения. Однако сегодня мы начинаем понимать, что даже самые квалифицированные участники рынка не имели достаточных знаний о появившихся новых финансовых инструментах, и никто сегодня не сомневается в том, что индустрия финансовых услуг нуждается в коренных преобразованиях.
Но что именно надо сделать? Экономисты, занимающиеся такими вопросами, как правило, делятся на три группы.
Первые (назовем их финансовыми либералами) являются сторонниками свободы мысли и деятельности. И для них все, что встает между двумя взрослыми людьми, добровольно вступающими в сделку, сродни преступлению. Если вы продаете бумагу, которую я хочу купить, то я несу ответственность за то, что покупаю, и я должен понимать возможные неблагоприятные последствия. Если моя покупка нанесет мне ущерб, в этом виноват только я сам. Я не могу просить помощи у государства.
Противники такого подхода понимают критический недостаток этого аргумента: финансовые кризисы влекут за собой то, что экономисты называют “системным риском”, когда за чужие ошибки платят все. Как показала операция по спасению Bear Stearns, правительство может быть вынуждено прийти на помощь частным компаниям, чтобы предотвратить панику, которая может привести к еще более серьезным последствиям. Таким образом, многие финансовые учреждения, особенно крупнейшие, имеют скрытую правительственную гарантию. Это оправдывает государственное регулирование кредитования и инвестиционной деятельности.
По этой причине экономисты, принадлежащие ко второй и третьей группам (назовем их финансовыми энтузиастами и финансовыми скептиками), поддерживают вмешательство со стороны государства. Однако их мнения о необходимой степени вмешательства отличаются, отражая разные взгляды на то, насколько дисфункциональным является сложившийся подход к контролю и разумному регулированию.
Финансовые энтузиасты имеют тенденцию видеть в каждом кризисе новые уроки. В то время как разумное регулирование и контроль не могут быть совершенными, распространение такого контроля на хедж-фонды и другие нерегулируемые организации все же может уменьшить негативные последствия. Если регулирующие органы не смогут справиться с этой задачей, она всегда может быть возложена на частный сектор, а именно на рейтинговые агентства и собственные модели риска финансовых фирм. Прибыль от финансовых инноваций слишком высока для более глубокого вмешательства.
Финансовые скептики не согласны с этим мнением. Они не убеждены в том, что финансовые инновации последнего времени принесли большие доходы (за исключением самой индустрии финансовых услуг), и сомневаются, что разумное регулирование может быть достаточно эффективным. Истинное благоразумие требует, чтобы регулирующие органы пользовались более широким набором инструментов, включая количественные потолки, налоги на операции, ограничения на секьюритизацию, запреты или другие прямые механизмы сдерживания в отношении финансовых операций, являющиеся анафемой для большинства участников финансового рынка.
Чтобы понять аргументы в пользу более широкого подхода к финансовому регулированию, рассмотрим три другие регулируемые отрасли: медикаменты, табачные изделия и огнестрельное оружие. В каждом из этих случаев мы пытаемся сбалансировать личную выгоду и свободу людей поступать, как им заблагорассудится, и риск для общества и каждого из нас.
Одна стратегия заключается в том, чтобы постараться изменить вызывающее проблемы поведение и полагаться на самоконтроль. В сущности, это подход, поддерживаемый финансовыми энтузиастами: задать параметры поведения и предоставить финансовым посредникам свободу действий в рамках этих параметров.
Но существующие ограничения идут значительно дальше во всех трех областях. Мы ограничиваем доступ к большинству медикаментов, облагаем табачные изделия высокими налогами и вводим маркетинговые ограничения, а также контролируем владение оружием и его оборот. Здесь работает простой принцип осмотрительности: поскольку наша способность контролировать и регулировать поведение всегда несовершенна, мы должны опираться на более широкий комплекс мер.
По сути дела, финансовые энтузиасты мыслят так же, как и сторонники ношения оружия в Америке, которые утверждают, что “людей убивает не оружие, а люди”. Смысл ясен: наказывайте только тех, кто использует оружие для совершения преступлений, но не наказывайте других даже путем ограничения их доступа к оружию. Но, поскольку мы не можем быть уверены в том, что угроза наказания сдерживает все преступления, или в том, что все преступники оказываются за решеткой, наша способность побудить владельцев оружия вести себя ответственно ограничена.
В результате, большинство развитых обществ устанавливают прямой контроль над владением оружием. Точно также, финансовые скептики считают, что наша способность предотвратить чрезмерно рискованные действия на финансовых рынках в равной степени ограничена.
Согласие с подходом энтузиастов или скептиков зависит от взглядов на чистую выгоду финансовых инноваций. Возвращаясь к примеру медикаментов, вопрос заключается в том, считаем ли мы, что финансовые инновации подобны аспирину, приносящему большую пользу при низком уровне риска, или метамфетамину, стимулирующему эйфорию, за которой следует опасная ломка.
А что же Россия? К сожалению, она все еще на периферии финансовых инноваций, и подобные инструменты доступны в основном через офшорные механизмы в рамках английского права. Потенциал для финансовых инноваций на нашем рынке достаточно велик, но пока инновационных финансовых продуктов в России практически нет. Их развитию препятствуют несовершенство законодательства и регулирования, а также сильная технологическая отсталость отечественного финансового рынка. В настоящее время пересматривается отношение к инновационным финансовым продуктам (хедж-фонды, секьюритизация, производные инструменты) – ведь они стали причиной роста неопределенности на глобальных финансовых рынках, и в итоге обернулись кризисными явлениями. Сейчас на Западе мы наблюдаем переоценку рисков в сфере структурированных финансов и деривативов, ведь они создавались как эффективные инструменты управления рисками и ликвидностью, а оказались в эпицентре финансовой турбулентности. В свете этого главная слабость России – не то, что мы можем сильно пострадать от мирового финансового кризиса, а то, что мы вынуждены импортировать институты, связанные с финансовыми инновациями, проводить трансграничные сделки. У нас отсутствует законодательная база и инфраструктура. Законодательство по секьюритизации и доработка других правовых норм позволит расширить применение инноваций на российском финансовом рынке. А в наиболее развитых странах в скором времени можно ожидать существенные сдвиги в сфере оценки рисков и формирования инновационных финансовых инструментов.
Комментарии
Комментировать